Редко описываемое событие - 13 декабря 1617 осада Калуги, противостояние между польско-литовской армией Петра Опалинским и князем Пожарским. Князь Дми́трий Миха́йлович Пожа́рский (1 ноября 1578 — 20 (30) апреля 1642).

 

Редко описываемое событие - 13 декабря 1617 осада Калуги, противостояние между польско-литовской армией Петра Опалинским и князем Пожарским. Князь Дми́трий  Миха́йлович Пожа́рский (1 ноября 1578 — 20 (30) апреля 1642). 

По описанию мы можем сделать вывод, что войска Пожарского обороняя Лаврентьев монастырь выстроил подвижную стену, т.е. "гуляй-город" или "табор", оттуда выскочили на ляхов татарская рать и запорожские казаки атамана Маркуши Соколовского. Битва велась со всех сторон у крепости- Симеонова замка, и рядом острога уже нет, значит к тому времени он был сожжен или разрушен. Логично, ведь теперь нужды в острожке нет, т.к. роль укрепления теперь выполняет стоящий рядом Симонов замок. Поразмышляем над этими событиями. Здесь войско Пожарского, которое выманили из калужской крепости, защищает монахов. Именно в этом сражении пленили племянника Пожарского, Лопату, это значит, что здесь мы имеем дело со сражением которое ляхи выиграли, взяли пленных, оно происходило до сражения у Калужской крепости.  А  мы знаем,  что после того как ляхи подошли к калужской крепости, защитники под командованием князя Афанасия Гагарина  и воеводы  Данилы Долгорукого произвели хитрый маневр, а именно: по тайному ходу возле Наугольных ворот (угловых) крепости (северо-восточных) вышли за спину ляхам и напротив Водяных ворот ударили им в спину, в это же самое время  Водяные ворота распахнулись и защитники крепости взяли ляхов с двух сторон в клещи. Нас в этом событии интересует тот самый тайник- подземный ход. Становится понятным, что видимо это не тот ход по которому впоследствии  Сагайдачный  проник  в Калугу сжёг и разорил её, а другой тайник ( тайник у Наугольной башни крепости вероятно был засыпан или заблокирован во время осады). Мы знаем, что Сагайдачный крепость тогда не взял, а значит проник он в город в старом остроге с помощью того самого Маркуши Соколовского что служил у Пожарского, воспользовавшись другим ходом, возможно тем ходом по которому прошёл Фидлер к Болотникову. Вероятно это тот самый ход, что шел от Казанского монастыря  к  Оке  и  на правый берег ( согласно карте  Крылова). Но по всей видимости у Казанского монастыря тогда, в 16 веке, был не один ход, а несколько, ибо монашеская братия уделяла большое значение своей безопасности и сохранению своих святынь и они должны были от монастыря делать ходы по многим направлениям. По традициям того времени соединялись все храмы и подземные схроны, дворы, арсенальные, зелейные и прочие, одним словом, все стратегические и важные места в городе.  Мы знаем, что население, купечество и главное монахи в Калуге очень хорошо относилось и к Болотникову и к Пожарскому, что и повлияло на то, что оба они выдержали осады. Мы также знаем, что 66 пушкарей Болотникова это все люди из народа (т.е. добровольцы-горожане) не были подвержены никакому наказанию позже, а наоборот были оставлены на службе в Калуге и при Пожарском сделали свое дело. Так же мы знаем, что указы Болотникова действовали в Калуге в период безвластия аж до 1613 года, их исполняли 6 лет, насколько Болотников был почитаем у калужан, это факт!

Пожарский  освободил  27 октября (6 ноября) 1612 выпустил, из Кремля в Москве всех русских бывших в осаде с поляками. Среди отпущенных были: князь Федор Иванович Мстиславский (Москва была захвачена поляками в силу измены Боярской думы («седмочисленных бояр», «семибоярщины») во главе с князем Федором Мстиславским). и будущий царь Михаил Феодорович Романов (!!!) с матерью, инокиней Марфою Ивановною. Остается большой загадкой то, каким образом будущий царь выжил среди  поляков? В осаде люди были измучены голодом, имелись случаи людоедства, известный факт. Князь Пожарский всю жизнь хранил эту тайну, будучи человеком совести и христианином. При Романове никаких наград и имений от них он не принял, видно считал подобное грехом, хотя другие менее сопричастные не постеснялись просить привилегии!

"Воевода калужский, князь Гагарин отправил к царю выборных из всех чинов с известием об опасности, угрожающей городу и с прошением по­мощи и защиты. Калужане просили себе «доброго воеводу» и сама указали на князя Дмитрия Михайловича Пожарского.  Царь со­гласился и 18 октября 1617 года, Пожарский выступил из Москвы, снабженный наказом и ратными людьми. В наказе, подробно очерчен весь план действий, которому должен был следовать Пожарский: ему в товарищи назначен калужский воевода Гагарин. Как много царь полагался на Пожарского, видно из следующих слов наказа: «а о всем боярину и воеводе князю Дмитрию Михайловичу Пожарскому, государевым и ратным и всяким земским делом промышляти с великим раденьем, смотря по тамошнему делу, как его Бог вразумит; положил Государь то свое государево дело на нем, на боярине, на князе Дмитрий Михайловиче». Ему предписано было, также, строго смотреть за нравственностью граждан и войска: «да беречи накрепко, чтобы в Калуге на посаде и по сло­бодам, и в уездах разбою и татьбы (тать — вор) и иного никакого воровства, и корчмы, и блудни, и зерни (старинная азартная игра в кости)  ни у кого не было». Что касается до войска, данного в распоряжение Пожарского, то, по свидетельству польских историков, у него было не больше 7.000.  В это число вошло 4.000 казаков Заруцкого, которые занимались разбоями до реке Угре и которых царь, вследствие их собственного вы­зова, велел Пожарскому принять в службу, с обещанием, забыть их вины. Разбойники, как свидетельствует летописец, «к государю многую службу показали!» Между тем пока Пожарский шел к Калуге, Чаплинский успел взять Козельск; он уже успел отрезать часть каза­ков, шедших в стан Пожарского, когда еще был около Мещовска: теперь в соединения с Опалинским он начал действовать еще решительнее. Они расположились лагерем в Товаркове, в пятнадцати верстах от Калуги, и неожиданными нападениями посто­янно тревожили Пожарского в Калуге. Чаплинский врывался в предместья города, зажигал дома, грабил и убивал жителей. Однажды он хитростью выманил Пожарского из города к Лаврентьевскому Монастырю (в двух верстах от Калуги), стремительно ударил на него с своим отрядом, целый день бился с ним положил на месте много его воинов, пятьдесят человек взял в плен, в том числе и племянника князя Пожарского. Но вскоре Пожарский отплатил Полякам за понесённое поражение. Спустя 9 дней, Опалинский и Чаплинский ночью подступили к стенам Калуги. Пожарский заметил их маневры, позволил пройти им за надолбы, сделал вылазку и отразил их с большим для них уроном.

Но в это время под Калугой Пожарский понес другое поражение. Сам он крепко занемог в ту пору, и не мог лично предводительствовать войском. Отряд, посланный им из Калуги (куда и зачем?) встретился недалеко от города с конным отрядом польского полковника Рамульты и должен был вступить с ним в битву. Русские были разбиты, двести чело­век из них пало на поле битвы – зато сам Рамульта погиб в сражении. Огорченный воевода решился, когда поправится в здоровье, во что бы то ни стало выгнать Поляков из окрестностей Калуги. Его предприятие увенчалось успехом. Оставив небольшой гарнизон в городе, он с большею частью войска пошел в Товарково, в самый стан неприятелей. После жестокой стычки Русские одержали победу, захватили все военные и продовольственные запасы и, что не могли взять с собою, сожгли. Опалинский, потеряв много войска, пошел к Вязьме. На дороге к Борисову, Опалинский, бежавший из-под Товаркова, встретил королевское войско и присоединился к нему с остатками своего отряда. Это обстоятельство, при недостатке хронологических указаний у наших летописцев, объясняет нам, сколько времени продолжалась деятельность Пожарского в Калуге. Он выступил из Москвы в Калугу в октябре 1617 года; а Опалинский вступил в ряды королевского войска уже в июле 1618 года, следовательно, По­жарский более восьми месяцев действовал против Поляков Чаплинского и Опалинского. Пожарский пришел в Пафнутьев Монастырь и поставил острог: тут к нему присоединился отряд Татар из Астрахани, которому предписано еще от 18 октября прошедшего года явиться в стан его. (!)